Изгой.

Бедняга, страдалец не знает желаний
Живет прошлым днем, не вкушая утех.
Но время не стерпит его оправданий -
За спинами слышится радостный смех.
Не знает желаний, не знает падений.
Ни взлета, ни боли, ни странных идей,
Что ценно в сей век, идей разрушенья.
В сей день невозможных для сердца потерь.
Вы думаете - это всего лишь сомненье.
Он жизни боится не небу внемлет.
В душе молодой это только раненье -
Остаток страданий давно бывших лет.
Но ночью он плачет, как прочие люди.
Не зря его - "ангел" прозвали средь них.
Когда подходил к нему враг самый лютый -
Он становился отважен, но тих.
Но с каждой победой, рожденной в сраженье.
Все больше его поносили друзья.
Он стал одинок с еще дня рожденья,
Восстал, окруженный тьмой воронья.

Метель.

Сия судьба доселе неизвестна -
Метелью вновь окутаны леса.
Душа, которая не к месту,
Покой бессменный обрела.
Несчастья, павшие на главы,
Труды, несущие просвет.
Когда верхи с низами равны,
Пускай спасения им нет.
Явится человечья воля.
Топор и санки на руках -
Спасенье стало его долей -
Он дровосек в своих лесах.
В каминах возгорится пламя,
Отступит холод от ворот,
Но праздновать победу рано.
Сей бал поныне правит рок.

Раб божий.

Ты будешь наказан за все прегрешенья, 
Мне данные с неба законы просты -  
Живи и терпи свои униженья, 
Не чувствуй за это тяжелой вины. 
На землю не болью ударов повержен, 
Ты веришь, что внемлют они зову души. 
Камнями летящими воздух разрежен, 
Лежишь умирая в своей же крови. 
Но ты же надеялся, все так ли было? 
Что люди одумаются, бросят тебя. 
Но черное солнце в тебе злобу скрыло -  
Ты их ненавидишь все так же любя. 

Безымянная лирика.

Безымянная лирика.
***
Я буду молить тебя о прощении,
Все снова и снова молитву вторя.
И ждать от себя ума возвращенья.
Немного таких же безумных как я.
Я долго смотрю в зеркала в полнолунье.
Твое отражение там вижу я вновь.
Мне кажется это просто безумье.
Скорее от сердца беги, моя кровь.
Не буду я ждать ответы твои.
Я буду страдать, и читать обращенья.
Тех писем рожденных в этой любви.
Болезни души моей возвещенья.
***
Закованный в цепи раненный зверь.
Рычит или плачет неважно теперь.
Он хочет свободы, любви и тепла.
А дикому сердцу она лишь нужна.
Она шаловлива и также мила.
Но вряд ли в него она влюблена.
Сей мир наполненный печалью.
Где плачут небеса и зеркала души.
Где все уже пропахло гарью.
И все друг другу лишь враги.
Мы никогда в тени предсказанной любви,
Не встретимся под звездами одни.
***
Я буду себя проклинать.
Когда вновь услышу имя твое.
Я буду тебя вспоминать,
Когда я останусь в мире своем.
Здесь краски бледнеют день ото дня.
И воли идти - больше нет у меня.
И ночью и днем лишь картина одна,
Как в очах моих ты узришь небеса.
Но знаю, этого с нами быть не может.
Но никогда душа во мне крыльев своих не сложит.
***
Тварь! Зачем за горло держишь ты меня.
Змея! Ты вьешься меня собою удушая.
Пора! Влюбленность как ядовитая змея.
Я сброшусь в пропасть оковы разрывая.
За горло вновь ты не возьмешь меня.
Не дам же жить тебе проклятая змея.
И не умрет моя душа от твоего удушья.
Не будет больше бытия где власть всегда только твоя.
Сказал однажды тихо умирая,я.
***
Ты так мила, что просто нету слов.
Я подойти к тебе уже не смог.
В моих артериях вскипает кровь,
Как жаль, что я не смертный бог.
Твой взгляд в пустоту направлен,
Как буд-то там меня и нет.
Но я уже тобой отравлен,
Как жаль, что кончен романтизма век.
Ведь там ценили, жизнь и смерть.
Любили так что говорил весь свет.
И там встречался редко зверь,
Что сейчас везде, хоть и не верь.
Он молча приоткроет в сердце дверь,
И вновь над нами жадный зверь.

Клятва вечности.

Мы вечности на верность присягаем,

 Но просим молодость взамен.

 Людей страданьям подвергаем,

 И пьем их кровь из тонких вен.

 Никто так не боится смерти,

 Как мы ее суть познали,

 И вы скорее нам поверьте.

 Пока и вы то не узнали.

 Но кто посмертно верит в бога,

 Пойдет совсем иной дорогой.

 И повстречав нас свой круг очертит,

 Он так и верит, что мы черти.

 В нас видят проклятия враги,

 И ценят жизни, что так дороги.

Вече.

Прольются на землю и слезы, и кровь.
И вам вожделенное видится вновь.
С мечем, бородатый мужчина в кольчуге.
Он тот, о ком так тихо напевали вьюги.
Опять поднимутся щиты на воротах.
Воздымутся копья и колья у гротов.
Возьмут рукояти руки покрепче.
И со зовется старо-былинное вече.

...

Напишем наши имена на листья желтого рассвета,
И молча, смотрим из окна, как угасает наше лето.
Как свечи в темноте горят глаза всех молодых людей,
Их молодость для них заряд - Заряд бушующих страстей.
Напишем наши имена на листья красного заката,
И жалко смотрим из окна как были молоды когда-то.
А старость наша как лучина едва ли светит для людей,
И греет сердце к жизни сила, а не скопление страстей.